Визитная карточка Ямала
Карта Ямала
Ямал в лицах
Боги Ямала
Высказывания о Ямале
Города Ямала
Животный мир Ямала
История народов Ямала
Литература Ямала
Мангазея "ЗЛАТОКИПЯЩАЯ"
Музыкальные инструменты
Народы Ямала
Народная медицина ненцев
Образование на Ямале
Обычаи, обряды, традиции
Освоение Ямала
Писатели Ямала
Праздники тайги и тундры
Происхождение ненцев
Птицы Ямала
Растительный мир Ямала
Реки Ямала
Скульптура народов Ямала
Стихи о Ямале
Традиционная одежда ненцев
Фольклор Ненцев
Цветы Ямала
Экология Ямала
Ягодные россыпи Ямала
ПИСАТЕЛИ ЯМАЛА

Юрий Андреевич КУКЕВИЧ

 

член Союза журналистов России, председатель отделения Союза журналистов Ямало-Ненецкого автономного округа, поэт, автор поэтического сборника «Нищий неба» и городского альманаха «Вкус ягоды ямальской», член Общественной палаты ЯНАО, заслуженный работник культуры РФ

О жизни и творчестве | Стихи

Юрий Андреевич Кукевич родился 13 сентября 1952 г. в г. Салехарде. Окончил Ленинградский государственный университет. До 1991 г. - диктор, старший редактор окружного радио, заведующий отделом, редактор газеты "Красный Север", редактор газеты "Вестник Заполярья", заведующий сектором информации организационного отдела Ямало-Ненецкого окружного совета народных депутатов; с 1991 г. - генеральный директор Ямало-Ненецкой окружной государственной радиовещательной компании, генеральный директор концерна "Ямал-Информ".
Член Союза журналистов России. Председатель отделения Союза журналистов Ямало-Ненецкого автономного округа. Автор поэтического сборника ". Заслуженный работник культуры РФ.


Поэт в опасной зоне, или Почему коренной северянин
выбрал для себя путь самурая

Поэтический сборник «Нищий неба», изданный в 2005 году, принёс его автору Юрию Кукевичу (в ту пору первому заместителю директора департамента информации и общественных связей ЯНАО) престижную награду — звание лауреата и медаль Всероссийской литературной премии им. Мамина-Сибиряка. Юрий Андреевич признался, что оценка профессионалов оказалась для него важна. А вот в признании публики он не нуждался ни тогда, ни потом. И сейчас его не ищет…
— Почему? — удивляюсь.

Отвечает серьёзно и твёрдо:

— Потому что люди в основном слабо разбираются в литературе. А зачем мне признание профанов?!

— Несколько лет назад вы сказали мне, что после Пушкина и Лермонтова в поэзии делать нечего. Что же делали там Есенин, Цветаева, Рубцов? Бродский, наконец? Что вы там делаете?

— Это я для красного словца сказал… Тем не менее считаю и Пушкина, и Лермонтова эталонами, людьми, открывшими двери в современную поэзию. Слова Жуковского «Пушкин наше всё» воспринимаю буквально. Жаль, что этих гениальных поэтов очень слабо преподают в наших школах. В учебных программах с литературой и историей вообще всё непросто, и уже давно. Ещё когда мои дети были маленькими (сейчас сыну 35 лет, а дочери 34 года), я полистал их учебники и ужаснулся: сплошное перечисление дат и сухомятина казённая! Пришлось самому восполнять кровь, нерв и смысл истории. И про писателей, про их терзания и мучения, поиск истины тоже сам рассказывал. Сейчас смотрю учебники у внуков и опять местами прихожу в ужас. Когда-то давно я открыл в нашем образовании принцип Бобика. Разве это не похоже на воспитание собаки: «Дорогой ученик, дважды два будет четыре, дважды два будет четыре, дважды два будет… Сколько будет дважды два?» Ученик: «Четыре!» И никто ничего не делает для того, чтобы школьники были заинтригованы и сами с рвением искали ответ. У детей нет жажды познания, на уроках царит долдонство. Я лично школу никогда не любил, учился сам, убегая очень далеко от школьной программы и по объёму, и по качеству знаний.

— «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи», — восклицала Ахматова. А как рождаются ваши поэтические строки?

— Именно так, как пишет Анна Андреевна. Когда впервые прочёл эти строки, я был потрясён их правотой. Но тайна стихов не в «соре», «сор» — лишь толчок, открывающий дверь в удивительное состояние вдохновения. Вот где таятся стихи! А люди, ничего в этом не понимающие, топчутся возле этой двери. Особое состояние — не рисовка! Помните у Пушкина: «Пока не требует поэта/ К священной жертве Аполлон, / Среди детей ничтожных света/ Быть может всех ничтожней он». В особом состоянии настоящий поэт превосходит обычные человеческие возможности. Это касается и глубины чувств, и расширения сознания. Поток информации из ручейка превращается в океан. Работа в таком настроении приносит необыкновенное удовольствие: теряется ощущение времени, места, включается необычайная концентрация. Ты весь в этом делании! Почему рождается вдохновение, от чего или кого оно зависит? Я не знаю. Но не зря это называют даром божьим.

— «Марать бумагу начал в детстве» — ваши слова. Чему были посвящены первые опусы?

— К сожалению, почти ничего не помню… В памяти остался только один эпизод. В 11 лет попробовал закурить, и в школе меня за это отругали. Правоту преподавателя я признал в стихотворении.

— Сохранилось ли оно?

— Я не из породы писателей, которые берегут для потомков каждый свой чих. Вы, наверное, не поверите, но я не храню журналы и газеты, где публиковался как журналист или как писатель. Если решите стать моим биографом, вам будет очень непросто.

— Многие пишут стихи в детстве и юности. Потом всё сходит на нет. Взрослые заботы, семейные хлопоты, работа, в которой нет никакой поэтики. Вы же до сих пор смотрите на мир удивлёнными, распахнутыми глазами. Как сумели не нарастить защитный панцирь?

— «Года к суровой прозе клонят», — сказал Пушкин, и он был прав. Стихи сейчас приходят реже, чем в юности, но всё-таки приходят. А чтобы панцирь не нарастал, надо постоянно быть в опасной зоне, где удар следует за ударом. Это такая зона, куда ступаешь, чтобы растрясти духовный жир и не дать умереть своей совести. Проще скажу: не следует сидеть, засунув язык в анус, тем более в чужой. Нужно дерзать, рисковать, несмотря на должности и звания, не искать тихой гавани, а воевать за честь и правду.

— А что вас в детстве увлекало? Кем представляли себя в будущем?

— Детство у меня не очень простое, как почти у всех моих сверстников. От печальной судьбы уберегли книги, точнее, чтение, похожее на сумасшествие. Ничего более увлекательного я в то время не знал. В будущем представлял себя только космонавтом. К чему усиленно готовился: не дышал по пять минут, прыгал со всех крыш и делал парашюты для кошек (ни одно животное не пострадало!). До сих пор в моей библиотеке очень много книг о космосе, я в курсе всех полётов и астрономических открытий. Журналистика появилась позже, просто писал в газету и на радио, чаще стихи, но и заметки.

— Родители ориентировали вас на приобретение какой-то определённой профессии? Почему выбор пал на журналистику?

— Они хотели, чтобы я стал хорошим человеком. Отец — простой рабочий, далёкий от всякой писанины, учил меня держать в руках топор и дрова заготавливать. Мать — повар и заядлая читательница, пожалуй, один из самых умных людей в моей жизни. Многое от неё. Она до сих пор жива, и мы крепко дружим. Ей уже за 80, но до чего светлая голова! Благодаря ей не верю в старческое слабоумие и маразм.

— Вы много лет проработали в средствах массовой информации. Работа была в удовольствие? Какими качествами, по-вашему, должен обладать журналист?

— Работа почти всегда для меня удовольствие, не могу заниматься нелюбимым делом. Проблемы, сопутствующие нашему журналистскому ремеслу, всегда меня только раззадоривали. По природе я человек «военный», может быть, даже излишне. Меня невозможно заставить врать, нельзя купить (проверено неоднократно). В этом смысле очень-очень неудобный человек и, наверное, несовременный. Зато на меня можно положиться в серьёзных делах. Не предавал людей (даже врагов!), всегда держал слово. Для настоящего журналиста чужая боль больнее своей. Удач, впрочем, как и неудач, было много. Когда начинал, удачами считал свои материалы, которые что-то меняли в жизни. Когда был главным редактором газеты или председателем телерадиокомпании, то радовался уже тому, что сделал газету цветной или построил спутниковую систему телевидения. А позже понял, что наша сучья профессия убивает поэзию, высасывает все силы. Вот такая диалектика — единство и борьба противоположностей.

— Юрий Андреевич, а как вы оказались в чиновниках? Были сомнения: идти во власть, не идти?

— У меня с юности не было сомнений: во власть никогда не следует идти. Я это ещё в армии понял, хотя и дослужился там до потолка, возможного для обычного призывника, — был старшиной. Всячески избегал чиновнических должностей с советских времён. А вот когда началась перестройка, сразу поверил, что это очень серьёзно. Скоро понял ошибку, но было поздно. Свою роль сыграли мои высокопоставленные друзья, которые иногда меня по-дружески просили помочь в том или ином деле. Друзья для меня святое, и я помогал.

— Согласитесь, походы во власть зачастую меняют человека. Как правило, не в лучшую сторону. Вы как-то сказали, что вам перед самим собой не стыдно. Уверена, что так оно и есть. Вопрос в том, как вам удалось уберечься?

— Обстоятельства меняют только слабых людей (а их явное большинство, как ни прискорбно). Чтобы уберечься, надо быть бдительным по отношению к себе. Человек подвержен соблазнам. У начальников этих соблазнов гораздо больше. Вот и надо гнать коварные мысли и бить себя по рукам ещё до того, как они ухватились за народное достояние. Пример: отказался от взятки больше миллиона долларов за покупку печатной машины огромной производительности, причём без всяких театральных эффектов и терзаний. Мама научила меня быть честным и принципиальным.

— Вся ваша жизнь связана с Севером. Родились в Салехарде. Но учились в Ленинграде. Никогда не хотелось уехать на «большую землю», поближе к цивилизации, культуре?

— Меня не раз выманивали с Севера разные люди и конторы, а чтобы я сам, по доброй воле… даже в страшном сне такого не видел. Цивилизация и современная культура сейчас везде, в том числе и у нас, в Арктике. Иногда мне хочется, чтобы их было гораздо меньше.

— Помните время «золотое»: поэты стадионы собирали. Сегодня такое и представить сложно…

— Честно говоря, стадионы я никогда не хотел собирать. Однако и скопище людей ни разу меня не смущало, я ещё тот оратор. Не знаю почему, но увлекаю людей своими речами, иногда очень сильно. Поэтому предпочитаю помалкивать на митингах. Поэзия для меня средство познания мира, может быть, более точное, чем наука. Чтобы оценить результат этого процесса, нужен внимательный индивидуальный взгляд, а не стадионы шумных поклонников.

— Где живёт поэзия в современном мире?

— Где и всегда — на Парнасе.

— Год литературы может изменить отношение к книге у тех, кто не ищет общения с ней? Для чего вообще этот год нужен?

— Даже век литературы ничего для таких людей не изменит. Этот год нужен для нас, тех, кто любит литературу…

— Каждый автор в той или иной степени ждёт читательского отклика. Насколько это важно для вас?

— Для меня важен отклик понимающего глубинные вещи читателя.

— Находятся таковые? Ведь чтобы обрести читателей, надо как-то выходить на них.

— Находятся, но редко. Думаю, талант истинного читателя, он тоже божий дар и широко не тиражируется. Читателей Ямала я просто забомбил своими стихами, рассказами и повестями. А весь мир покорять никогда не хотел…

— Родные и близкие интересуются вашим творчеством?

— Они интересуются всем, что я делаю. Жена считает меня «простым русским гением». Наверное, потому что краток. Ей в этой краткости видится бездна информации, чувств и знание мировой культуры, о чём она с восхищением мне и говорит, как только разгадает, что я хотел сказать той или иной строкой. Удивительно, но очень часто угадывает. У меня не получается сделать из себя тайну. Возможно, это просто любовь её обманывает. Что касается оценок написанного мной… С самого начала я это делал сам и знаю объективно, что хорошо, а что не получилось. То, что не получается, чаще всего никто, кроме меня, и не видит. Полагаюсь всегда на свой достаточно объективный суд. Упоение от всего, что написано, испытывают только графоманы, у них нет чувства меры.

— Ваши стихи говорят о том, что вопрос о смысле жизни для вас один из главных. Вы нашли ответ?

— Это действительно так. Мне важно во всём видеть смысл. Говорят, мир — это хаос. Нет никакого хаоса. В природе царит полный порядок! Посмотрите, насколько звери, рыбы, птицы и насекомые рационально ведут себя. Только слепые люди не видят законов мира, в котором ничего не происходит просто так. Я нахожу смысл жизни в любви. Если Бог создал планету, то ведь не ради ненависти? Вот как это вижу: горный поток любви несётся через весь мир. А все те, кто терзается ненавистью, плывут против него. Их жизнь обесценивается, и они сначала духовно гибнут, потом издыхают в буквальном смысле. Следует подчиняться божьим законам! Животные это понимают, а мы… всё пытаемся свой собственный закон изобрести. Я ведь много лет был упорным атеистом. Но благодаря наблюдениям, размышлениям о жизни, подсказкам судьбы пришёл к выводу: Бог есть! Как только его отменяют и богом становится каждый человек, начинается бардак и теряется смысл жизни. Бог — стержень, на котором всё держится.

— Какие книги и какие авторы сыграли в вашей судьбе значительную роль?

— Их так много, что я боюсь начинать перечисление. В книгах мне открылся духовный мир, люди благородные, а не воры и пьяницы, которых с избытком видел за порогом своего дома. В детстве я любил «Волшебника Изумрудного города», произведения Жюля Верна, Джека Лондона, сказки, фантастику, причём всё в непомерных количествах. И до сих пор много читаю, но сейчас на 90 процентов это не художественные книги, а очень серьёзные и часто учёные.

— Настольная книга у вас есть?

— Я, наверное, не оригинален, постоянно перечитываю Достоевского. Еще в ранней юности прочёл всю классическую литературу, и русскую, и зарубежную. Сам, безо всяких учительских принуждений! И Достоевский меня потряс романом «Бесы», в котором я увидел множество параллелей с новейшей историей нашей страны. А позже полюбил этого писателя за глубочайший психологизм, хотя понимаю: сегодня так писать нельзя. Форма должна быть другой.

— Юрий Андреевич, вы вообще к себе как относитесь?

— Чаще всего иронично. Когда меня пытались убивать или мне приходилось умирать (за эти годы такое было не раз и не два), я относился к этому с юмором и не верил, что вот сейчас меня не станет. Если говорить вообще про жизнь, то всем позволено делать гадости, а мне нет. Это не значит, что я их не делаю, просто могу сам себя сожрать за это и никаких оправданий для себя не найду. В моральном и нравственном смысле я к себе беспощаден. У меня есть влиятельные враги, которые на дух меня не переносят, поскольку я говорю то, что думаю, и делаю многое не для своего блага. Не раз моя карьера, благополучие и сама жизнь висели на волоске. Я сильно боялся, хотя и пытался иронизировать. Так устроен: если не скажу правду и не сделаю того, что должен сделать, сломаю себя, настолько сильна моя беспощадность к собственным гадостям. Никому такой жизни пожелать не могу, потому что это сознательный выбор войны, путь самурая. А он не всем мужикам под силу.

Всем позволено делать гадости, а мне нет. Это не значит, что я их не делаю. Просто могу сам себя сожрать за это и никаких оправданий для себя не найду...

В особом состоянии настоящий поэт превосходит обычные человеческие возможности. Это касается и глубины чувств, и расширения сознания. Работа в таком настроении приносит необыкновенное удовольствие: теряется ощущение времени, места, включается необычайная концентрация.

Досье «ТИ».
Юрий Кукевич родился 13 сентября 1952 года в Салехарде. Окончил Ленинградский государственный университет. Работал диктором, старшим редактором окружного радио, редактором газет «Красный Север» и «Вестник Заполярья». Был заведующим сектором информации организационного отдела Ямало-Ненецкого окружного совета народных депутатов. С 1991 года — генеральным директором Ямало-Ненецкой окружной государственной радиовещательной компании. Председатель комитета по СМИ ЯНАО с 2002 по 2004 годы. Первый заместитель директора департамента информации и общественных связей ЯНАО с 2004 по 2010 годы. Член Общественной палаты ЯНАО. Член регионального штаба Народного фронта. Генеральный директор концерна «Ямал-Информ». Член Союза журналистов и Союза писателей России. Заслуженный работник культуры РФ. Автор двух поэтических сборников «Непомненная душа» и «Нищий неба», а также книги рассказов «Были-небыли».

* * *
Я в то лето учился свистеть,
Рот болел
от беспомощных пальцев,
Звук дрожал в онеменье кистей
И в измученном теле метался.
Но я выстрадал дивный свист
И пространство осилил мукой,
Звук взорлил и сорвался вниз,
Прямо в руки.
* * *
Я утерял свою суть травяную,
Все позабыл листвяные слова,
Как я мучительно землю ревную
К вам, непродажные дерева,
К вам, не идущим
на руки зверюгам,
Сердцем своим
неприрученным рвусь.
В загнанном волке я вижу друга
Единственного на всю Русь.
* * *
Я был беспечен —
Выстрел в спину! —
И разрывная пуля зла
Свистящим шёпотом звериным
Из-за угла в меня вошла.
Моей беспечной добротою
Алел снегов стерильный бинт,
И умереть хотелось стоя,
Чтоб он не знал, что я убит.
* * *
Песни ветровые слушаю до света,
Золотые сосны водят хоровод,
И напрасно, знаю, улетает лето,
Крылья палых листьев
ветер изомнёт.
И напрасно, знаю,
я не сплю ночами,
Не скажу ни слова,
взглядом не скажу,
И сжимает сердце
тайною печалью:
Провожаю лето, но не провожу.
* * *
Наркоз, навеваемый морем,
Магический шепот волны.
И где оно, прежнее горе,
Которым мы были больны?
Всё станет таким, как вначале,
Ведь мы же с тобою смогли
Пройти все земные печали
Не брошенной Богом земли.
Нам выпало снова родиться,
И зла размыкается круг,
Приходят доверчиво птицы
И крошки берут с твоих рук.
* * *
За горизонт скользнуло
солнце, как с ножа,
Сорвалась мыслей
путаная нить,
Трёхглазый поезд прыгнул
в ночь, заржав,
И ничего уже не возвратить.
И в это солнце,
и в последний крик
Хвостами бьют
змеистые туманы,
В пространство крик,
в слепое время сдвиг —
Я в ночь несусь
пустой и окаянный.
* * *
Заголосит на все лады трёхрядка,
Размахом меха душу обожжёт,
Толкнётся в сердце
раняще и сладко,
А песня в круг
зовёт, зовёт, зовёт…
Вот всё сорвалось
в бешеный полёт,
Пусть не умею, но иду вприсядку.

Ирина Тарабаева
http://t-i.ru/article/new/4872


 

 

Юрий Кукевич: О предназначении человека в познании самого себя

 

Может быть это прозвучит вызывающе, но я вижу землю и жизнь не так, как большинство людей. Все видимое для всех, для меня только часть существующего громадного и абсолютно непознанного мира. Нынешнее понимание цивилизации и прогресса
мне чуждо, потому что наш прогресс технически продвигает и усиливает человечество, одновременно убивая совесть и душу, сжигая духовность в праздной суете. Предназначение человека не в том, чтобы застроить городами пустыни, осушить моря или ковыряться в теле Земли, добывая какие-то гибельные для всего живого богатства. Предназначение человека в познании самого себя, для этого не надо перекапывать землю траншеями, всмотритесь в свой внутренний мир. Да, часто бывает неприятно видеть там злобу и запустение вместо любви и порядка, но кто кроме вас это исправит?
Мы, нищие духом, стоим на паперти перед небом, и дай нам Бог хотя бы толику прощения.

Кукевич Ю. От автора//Кукевич Ю. Нищий неба.Стихи.-Салехард:ГУП ЯНАО "Издательство "Красный Север",2005г.-С.-3.

 


 

 

Юрий Кукевич: Мне перед собой не стыдно

 

Каждый ли может заявить об этом накануне своего 55-летия? Как известно, жизнь прожить - не поле перейти... Юрий Кукевич, первый заместитель директора департамента информации и общественных связей ЯНАО, считает это главным условием счастья. А что еще нужно человеку, чтобы чувствовать себя счастливым? Об этом наш разговор с Юрием Андреевичем, который завтра, 13 сентября, отмечает славный юбилей.

Во всём вижу поэзию

— Юрий Андреевич, в предисловии к своей книге вы пишете, что предназначение человека - в познании самого себя. А вы преуспели на этом пути? Что о себе узнали?
—Я о себе очень много узнал — и хорошего, и плохого. Я — коммуникабельный, а жажда познания до сих пор меня преследует. Мне всё интересно. Я люблю людей. Имею много друзей и хороших знакомых. Не такой уж большой эгоист, но сам себе сильно интересен. Я себя анализирую, пытаюсь понять... Я для себя самый жестокий суд. Если, честно, мнение других людей обо мне далеко не всегда меня интересует. Конечно, оно может меня волновать... Эпизодически.
Что я понял за эти годы? В человеке скрываются страшные высоты и страшные бездны.
По мнению жены, во мне живут два разных человека. Один, эстет и интеллектуал, пишет лирические стихи, а другой - жесткий и резкий мужик. Как это сочетается? Переломить кому-то хребет и тут же сесть и написать сонату?! На мой взгляд, особого конфликта в этом нет. Каждый человек должен творить и должен уметь постоять за себя, уважать собственное достоинство. И все-таки главное для меня - сохранить себя духовно, а не физически.
— Помните ли вы свое первое стихотворение?
— Конечно. Я написал его лет в 11. А говорилось в нём о том, что курить плохо. Как раз перед этим учитель сделал нам внушение по этому поводу. Меня проняло...
— Когда вы поняли, что вы — человек творческий?
— Думаю, классе в седьмом, когда сделал действующую модель сверлильного станка. Это очень сложная вещь, изготовлением которой я занимался восемь месяцев. Работал под чутким руководством такого же фаната - преподавателя труда. Сделал модель и понял: я могу. Мне был интересен сам процесс созидания, но, получив результат, пришел к выводу: это не мое. «Железо» привлекает меня в меньшей степени. Хотя красоту я вижу и в математике, в ее строгих решениях и формулах. Можно сказать, во всём я вижу поэзию...

Иду на вы

— В какую эпоху вы бы хотели жить?
— В те времена, когда не было огнестрельного оружия и ...атомной бомбы.
— Только лук и стрелы?
— Да, только сабля, лук и стрелы. Так было бы честнее. На мой взгляд, мужчине нужен кодекс чести. Век у нас обманный, злодейский, но я всё же пытаюсь следовать некому кодексу. Помните: «Иду на Вы»? Это не значит, что я тихо кому-то волчью яму рою. Я говорю: «Иду на Вы». Нередко после таких заявлений мне яму копают самому. Но для меня очень важно — заранее предупредить. Я понимаю, что этот путь чреват конфликтами, но по-другому не могу. Это буду уже не я. Возможно, это заложено родителями...
— Кто ваши родители?
— Простые люди. Отец — рабочий, мать — повар. Будь честным — вот главное требование, которое они предъявляли ко мне. Конечно, об этом вес родители говорят своим детям. Но я на протяжении всего детства видел наглядные уроки такого поведения. Его демонстрировали родители, и для них оно было совершенно естественным. Помню, маленьким хотелось в какие-то моменты, особенно когда я был неправ, найти у мамы защиту. Но она так и говорила, что я не прав и заслуженно получил по башке от обиженных товарищей. Потом я так же объективно старался оценивать поступки своих детей.
— Что вам в нашем времени нравится, а что — нет?
— Я все времена оцениваю сточки зрения морали и культуры. Экономические перемены меня меньше волнуют. Жаль, что падает культура. Под этим словом я подразумеваю не танцы на сцене и песни под микрофон. Культура для меня — это поклонение свету, сиянию духовному. Я не согласен с Карлом Марксом, что бытие определяет сознание. Наоборот, если я нахожусь в нечеловеческих условиях и мне нечего есть, то всё должно определять сознание, а не бытие. Участвовать в крысиных гонках по добыванию кусков — для меня малопривлекательное занятие. Хотя, учитывая мои габариты, мог бы потеснить кого-то в пресловутой очереди за благами.
— И тем не менее ваша карьера состоялась...
— У меня такое ощущение, что я делал всё вопреки карьере. Но есть какие-то добрые силы, которые позволяют мне быть самим собой. Уверен, что эти силы не только на небесах.

Готов петь дифирамбы

— Что такое счастье? Для вас этот вопрос риторический или у вас есть ответ на него?
— Над этим вопросом я особо не задумывался, Больше размышлял о смысле жизни. Но мне кажется, что я счастливый человек. Конечно, как у всех, у меня есть проблемы. Но это не повод для того, чтобы чувствовать себя несчастливым. Если есть проблемы, их надо решать. А вообще-то, самая главная проблема обычно кроется в самом человеке. Он пытается что-то менять - работу, место жительства, окружение... А менять нужно себя. От себя не убежишь. Я стараюсь жить так, чтобы не жалеть потом о сделанном. Сточки зрения других людей, я могу быть не прав... Главное, чтобы сам я считал, что поступаю правильно, морально, по совести. Мне не стыдно перед самим собой. Наверное, в этом и есть счастье, когда с собой ты — в гармонии.
— Когда вы размышляли о смысле жизни, то к чему в итоге пришли? В чём он?
— В познании себя. Человек—это не только кости и мясо, но и некая духовная сущность, которая присутствует в теле. А познание себя - не самокопание, а возможность самосовершенствоваться. Главное, не уйти по неправильному пути. Самый высокий путь - духовный. Например, уйти в монахи. Но он, скорее, не для обычных людей, к коим я себя причисляю. Кстати, я на себя этот путь примерял. Но я не настолько религиозен.
— Как наше увлечение поэзией сочетается с работой чиновника?
— Что такое чиновничья работа? Если смотреть со стороны, - скучная, бумажная... Но я знаю ее изнутри и в последнее время готов петь ей дифирамбы. Потому что вижу реализацию конкретных замыслов и получаю от этого удовлетворение. Да, это структура формальная, но в ее рамках можно многое сделать для людей, для округа, для страны. На мой взгляд, сегодня мораль возвращается во власть. И если власть действительно станет элитой общества, высокоморальной и интеллектуальной, тогда и начнется движение к подлинному переустройству государства. Власть должна сама себя изменить. Но нужен и запрос от людей.

Не могу надышаться Севером

— Юрий Андреевич, вы коренной северянин. Что вам Север дал? А чего, может быть, лишил?
— Север — это мое все. Я Севером живу, дышу и надышаться не могу. Прежде всего — это простор. Я вышел в этот простор, у меня мысли — гигантские. Мне кажется, мыслитель обязательно должен жить на Севере. А какая мысль может родиться в большом тесном городе, в этом гигантском каменном мешке? Куцая, рваная...
Пустить корни и вечной мерзлоте гораздо сложнее, чем в краснодарских черноземах. Я считаю, что Север, в мировом смысле, то место силы. Так сложилось, таково устройство планеты. Не случайно в скандинавском эпосе все наиболее сильные колдуны — с Севера. Здесь тайна глубокая скрыта, не в недрах (нефть и газ), а тайна духовная. Говорят, что Север - прародина человечества. Уверен, что это тик. Но это еще и тайна человечества. Мне кажется, что в нынешнем столетии Арктике, и Ямалу в частности, отводится очень важная роль. И в мировое сообщество, на равных, мы войдем через северные, арктические ворота.
Я счастлив, что живу на Ямале. Я здесь родился и пригодился. Это отношение, видимо, смог передать детям. Они выучились и вернулись в родной Салехард, здесь и внуки мои родились. Будучи журналистом, я объехал весь округ — от самой северной до самой южной точки. Это огромная территория! Целая северная страна, которая обладает особым магнетизмом — притяжением Севера. Многие люди не могут отсюда уехать. Их обратно тянет. К счастью, я знаю об этом только по рассказам. Я всегда здесь.

АНКЕТА ДЛЯ ЮБИЛЯРА
- Любимая книга?
- Сложно назвать какую-то одну. Я читаю много. А кумиров никогда не создавал.
- Любимый поэт?
- Пожалуй, Пушкин. Я оценил его уже после армии. Знаю всю его жизнь.
- Любимый писатель?
- Достоевский. Я его время от времени перечитываю.
- Любимое время года?
- Осень.
- Любимое блюдо?
- Пельмени, жареный муксун и брусничный сок.
- Любимое занятие?
- Чтение, рыбалка, охота, шахматы... И приготовление еды для всей семьи.
- Любимый цвет?
- Синий.
- Любимая одежда?
- Футболка, джинсы, кроссовки.
- Любимое растение?
- Карликовая береза.
- Любимая песня?
- Их две: «Гори, гори, моя звезда» и «Мы долгое эхо друг друга» из репертуара Анны Герман. Мы поем их вместе с женой.


Кольцова Мария

//Красный Север.-2007.-12 сентября(№176).-С.5.

Фото из архива «КС»




 

***
Я много лет с собою незнаком,
Лишь в зеркалах встречаюсь редко взглядом.
Мы эти годы жили где-то рядом:
В одной судьбе, во времени одном...

***
Мы фордыбачим и глупим,
Мир держится ж на одержимых,
Сжигая мозг, срывая жилы,
Идут кромешной тьмой глубин,
Чтоб за меня и за тебя
Взвалить на собственные плечи,
От непомерности калечась,
И двинуть глыбу бытия...
Мир держится на одержимых...

***
Опять мы не спим до утра
И терпкие жжем
папиросы,
Наверное, это игра —
Решать мировые вопросы.

Но что-то сквозь дым
папирос
Высоко и нежно нам
брезжит,
Нет, всё-таки это всерьез:
Вера, Любовь, Надежда.

***
Я был беспечен —
Выстрел в спину!
И разрывная пуля зла
Свистящим шепотом
звериным
Из-за угла в меня вошла.
Моей беспечной
добротою
Алел снегов стерильный
бинт,
И умереть хотелось стоя,
Чтоб он не знал, что я убит.

***
Я один.
Опустела
Сцена этого дня.
Для усталого тела
Жизнь сейчас -
простыня.
И, как занавес, веки
Пали, мир отреша,
Но спектакль в человеке
Продолжает душа.

***
Дальний свет над обрезом
земли
Догорает холодный,
латунный.
Птичьи стаи прощаются
с тундрой,
Их дороги на юг
пролегли.

Я стою на осеннем ветру,
Птичий клик мою душу
объемлет.
Отними у меня эту
землю,
И, наверное, сразу умру.

* * *
Так бывает:
откроется вдруг
Сердце, всей непостижною
силой,
И в разорванный
мелочный круг
Хлынет, жить растворяя,
Россия.
Вижу сны я тогда наяву,
Будто легкие пышут
зарницы,
Будто главное что-то
пойму
И уже не смогу я
забыться.
Кукевич Ю.А

 


Наверх

 
Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2009
Контактная информация